Олжас Сулейменов. Жизнь и стихи

Я предлагаю краткую биографию поэта и ролик «Степные мотивы Олжаса Сулейменова», где собрала стихи поэта о казахстанской земле, в конце поста вы найдете викторину о его жизни и творчестве. Олжас Сулейменов —  одна из самых ярких фигур в казахской поэзии 60-80 годов. Его книга «Аз и Я» о «Слове о полку Игореве» вызвала бурные споры среди филологов и читателей. Мир знает его как лидера движения «Невада — Семипалатинск».  Наконец, это яркая, харизматичная личность, человек, имеющий смелость высказывать свое мнение.

Если вы щелкнете по нужной вам строчке содержания, то перейдете на соответствующую главу.

Содержание

  1. Детство и юность
  2.  Поэма «Земля,  поклонись человеку»
  3. Стихи о Махамбете — перекличка Вознесенского и Сулейменова.
  4. Стихи 60-х. Поэма «Чем порадовать сердце»
  5. «Глиняная книга», «Аз и я»
  6. Он был талантов во всем. Невада — Семипалатинск
  7. Викторина о Сулейменове.

Детство и юность.

Олжас Сулейменов родился 18 мая 1936 года в Алма- Ате.  Он привык из окна видеть горы, и всегда, где бы он ни жил, будет скучать по горным вершинам. В его роду были воины и музыканты. Отец, Омархан Сулейменулы, прямой потомок Олжабай-батыра, офицер-кавалерист мечтал о сыне. Он даже отпросился на несколько дней из штаба Туркестанского военного округа, куда его уже вызывали, чтоб увидеть новорожденного, а после возвращения в Ташкент почти сразу был арестован. Позднее, Лев Гумилёв расскажет Олжасу Омархановичу, что сидел с его отцом в одном лагере, пока того не расстреляли.

О матери Сулейменов вспоминает так: «Она никем не управляла. Не указывала. Но мы ее слушались и уважали».

Мальчик рос у дедушки с бабушкой, ее звали Злиха. А еще был дядя Турсын, которому было всего 16.  О голодном детстве поэт потом писал: «У меня остались в воспоминаниях триста грамм мандры, как тогда назывался хлеб, который выдавался иждивенцам». Паек у дедушки с бабушкой был таким же. Поэтому уже в детстве, как и многие алматинские мальчишки, Олжас занимался «бизнесом»: продавал воду на базаре. «С ведром к ближайшей колонке, а потом с кружкой ходили по базару – лето, жара…» Так что немного денег заработать удавалось.

А еще хорошо помнит, как его, шестилетнего, забрасывали в кузов грузовиков, которые везли свеклу на сахарный завод. На повороте, когда машины снижали скорость, его, самого легкого и маленького бросали в кузов, и он сбрасывал эти корнеплоды на дорогу, остальные мальчишки их подбирали. Где-то на очередном подъёме скорость совсем падала, мальчик спрыгивал на дорогу вместе с последним сладким «подарком». Сахара тогда совсем не было, так что сахарная свекла была лакомством его детства. Вспоминая о начале 40-х, Олжас Омарханович говорит о кодексе чести мальчишек того времени: «Нельзя подводить, нельзя клеветать друг на друга, нельзя не помочь.  Это все воспитывалось с детства в каждом из нас».

Он мечтал поступить на журфак, но, наверное, в середине 50-х для сына, репрессированного это было нереально.  А итоге поступил на геофак. Впрочем, в пятидесятые годы геология была популярна у молодежи: манила романтика. Сулейменов начал свою взрослую жизнь как геолог, он считает, что это было полезно для него: зимой учился, летом работал в геологических партиях. Там, у ночных костров, стали сочиняться первые стихотворные строки.  Но, едва закончив геологический факультет Каз ГУ, в том же, 1959 году он поступил в Московский литературный институт на отделение переводчиков.   Но главным своим учителем Сулейменов считает не преподавателей Литинститута, а заведующего отделом поэзии в «Известиях», который тщательно с красным карандашом в руках разбирал стихи молодого поэта.

«Земля, поклонись человеку». Первые сборники

А через два года громко ворвался в поэзию, опубликовав поэму «Земля, поклонись человеку», ставшую первым откликом на полет Юрия Гагарина в космос. Весной 1961 года он работал в редакции «Казахстанской правды». 11 апреля 1961 года редактор газеты, знавший о готовящемся на Байконуре запуске корабля с человеком на борту, заказал Олжасу стихи об этом событии.  Он сказал: «Ты же всё-таки инженер и должен представлять себе, что такое человек в космосе. Я написал и оставил листок на его столе вечером 11 апреля 1961 года. На следующий день меня разбудили мои сёстры, которые принесли мне целую пачку каких-то разноцветных листовок, а на улице – шум, массовые гуляния. Я посмотрел – на листовках мои стихи, которые я вчера оставил редактору. Так я узнал о старте первого космонавта. В тот день, когда в Москве встречали Гагарина, в Алма-Ате с самолета разбрасывали листовки со строками, написанными накануне.

Сама поэма родилась позже. Для работы над нею Сулейменова освободили от других обязанностей в редакции. Слава на него обрушилась большая.  Сулейменов впоследствии говорил: «Мою поэму «Земля, поклонись человеку», передавали по центральному телевидению и радио, печатали в газетах, почти каждую неделю я выступал в каком-то городе: на заводах, фабриках, в студенческих аудиториях. Вот такой был успех».

Разгадай:
Почему люди тянутся к звездам!
Почему в наших песнях
Герой — это сокол!
Почему все прекрасное,
Что он создал,
Человек, помолчав.
Называет — Высоким!
Реки вспаивают поля.
Города над рекой —
В заре,
И, как сердце, летит Земля,
Перевитая жилами рек.
Нелегко проложить пути
До вчерашних туманных звёзд.
Но трудней на земле найти
Путь,
Что в сердце своем пронёс.
Что рекою прошёл по земле.
Что навеки связал города.
Что лучом бушевал во мгле.
Освещая твои года.
Нелегко,
Но ты должен найти
Путь,
Что в сердце до звёзд
Донес,
Путь земной — продолженье пути
До сегодняшних ярких звёзд…

Скоро вышел первый сборник Сулейменова «Аргамаки» (1961). Уже в первых стихах поэта ощущается пульс времени, они энергичны, смелы, с острыми ритмами, яркими образами. Вот стихотворение, которое дало название книге.

Эй, половецкий край,
Ты табунами славен,
Вон вороные бродят
В ливнях сухой травы.
Дай молодого коня,
Жилы во мне играют,
Я проскачу до края,
Город и степь
Накреня.
Ветер раздует
Пламя
В жаркой крови аргамака,
Травы
сгорят
под нами,
Пыль
И копытный цок.
Твой аргамак узнает,
Что такое
атака,
Бросим
робким
тропам
Грохот копыт в лицо!..

Начало 60- годов было удивительным временем в истории советской литературы. Поэзия была востребована как никогда: Вознесенский, Рождественский, Евтушенко, Окуджава, Сулейменов выступали на стадионах, их слушали одновременно десятки тысяч людей.

Стихи о Махамбете — перекличка Вознесенского и Сулейменова

Сулейменов дружит с Андреем Вознесенским и заражает его интересом к казахской культуре. Изначально Сулейменов предложил Вознесенскому перевести стихи поэта-бунтаря Махамбета Утемисова на русский, но тот внес в перевод столько своего, что получился оригинальный цикл «Читая Махамбета». Цикл состоит из четырех стихов-стрел, посланных, по обычаю степняков, на четыре стороны света. Вот их названия: «Черные верблюды», стрела вторая «Отставший лебедь», стрела третья «Мольба», или «Песня акына» и стрела четвертая «Свобода». Начинался цикл своего рода погружением поэта из «эпохи лунников» в суровое время восстания Махамбета:

Зачитываюсь Махамбетом.
Заслышу Азию во мне.
Антенной вздрогнет в кабинете
Стрела, торчащая в стене…

И почему в эпоху лунников
Нам, людям атомной поры,
Все снятся силуэты лучников,
Сутулые, как топоры?

Он и правда почувствовал душу сурового воина- поэта, а через него — душу степного народа. Стрела первая — «Черные верблюды» — образ восстания.

Катитесь, чугунные ядра, на желтом и голубом!
Восстание, как затмение, наедет черным горбом.
На белых песках чиновники —
как раздавленные клопы…
Черные верблюды, черные верблюды,
разгневанные горбы!
Стрела с горящею паклей застрянет меж кирпичей,
Пепелищ верблюды потянутся
с обугленными горбами печей.
 Вторая стрела — «Отставший лебедь» — это своего рода реквием по убитым товарищам, восстание подавлено.
Я последний твой лебедь, Азия!
Отстал. Мне слезами глаза завязаны,
Мои крылья в лазури завязли.
Немота на моих устах…
Я матерый, ветрами тертый,
Но бессмысленно одному
горло драть и таранить тьму,
Я живой, но мертвей, чем мертвый.
С этой нотою недоношенной
между жаворонков и синиц
лебединое одиночество
сложит крылья
и камнем —
вниз!
Третья стрела -«Мольба» или «Песнь акына»,  пожалуй, самое известное стихотворение цикла.
Не славы и не коровы,
не шаткой короны земной —
пошли мне, Господь, второго —
чтоб вытянул петь со мной!
Прошу ни любви ворованной,
ни денег, ни орденов —
пошли мне, Господь, второго
чтоб не был так одинок.
Чтоб было с кем пасоваться,
аукаться через степь,
для сердца, не для оваций,
на два голоса спеть!
И пусть мой напарник певчий,
забыв, что мы сила вдвоем,
меня, побледнев от соперничества,
прирежет за общим столом.
Прости ему. Он до гроба
одиночеством окружен.
пошли ему, Бог, второго —
такого, как я и он.
Но, несмотря на горечь поражения,  стихи свободы, который уже один раз прозвучали,  не умрут и народ, который помнит их, не сможет быть рабом.
Стрела 4 -«Свобода».
Кто врет, что мы переродились и стадом плетемся —
поганым, покорным,
покойным?
По коням! По коням! По коням!
Оскомина с формулировок окольных —
по коням!
…Порублены кони мои. Порезали лучших
под корень.
И все же — по коням!
Мы мертвых коней оседлаем
и мстительным свистнем походом —
По годам, по годам, по годам!
А в ответ у Сулейменова возникает  свой образ стрелы в стене:

Это кажется мне —
Махамбет, как стрела,
в китайской стене,
головою — в кирпич,
а штаны с бахромой —
оперенье…

Он пишет о взаимодействии эпох и культур, о том, как дополняют друг друга Европа и Азия.

Андрей! Мы — кочевники,
нас разделяют пространства
культур и эпох,

мы кочуем по разным маршрутам,
сквозным и реликтовым.
Я хочу испытать
своим знанием
страсти великие,
о которых он, гордый номаде,
и ведать не мог…

И заканчивает словами:

Мы кочуем навстречу себе,
узнаваясь
в другом.

Как интересно развивался поэтический процесс в советской поэзии 70-х годов, когда образ казахского поэта XIX  века вдохновлял русского поэта XX  века, а потом возвращался на родину и добавлял новых красок в казахстанскую поэзию.

Стихи 60-х. Поэма «Чем порадовать сердце»

Дальше будут сборники «Солнечные ночи» (1962), «Доброе время восхода» (1964).

Слова – медный блик человеческого поступка,
Высоту, глубину и цвета извергает язык.
Повторятся в словах и глоток,
И удар,
И улыбка,
Стук копыт через век
И наклон виноградной лозы.
Эту чёрную ночь
Я опять принимаю в сообщницы.
В эту ночь я услышал неясный луны монолог,
А на красный язык,
Как на свет,
Пробирается ощупью
И полощется в горле
Белого слова клок.
Я сейчас закричу,
Я нашёл!
Я хочу его выставить!
Пусть луна продолжает на тенях
Судьбу гадать.
Этот матовый свет,
Будто вспышка далёкого выстрела,
Обнажает лицо,
Опаляя меня на года.
Не нуждаюсь в пощаде глупцов,
Не покорствую мудрым.
Слово бродит в степи,
Чтоб нечаянно встретить меня.
…Он бормочет стихи. Так молитву читают
курды.
На скуластом лице отсвет медленного огня.

Популярность Олжаса Омархановича будет расти как в Казахстане, так и в Советском Союзе. Причиной этого, помимо таланта, будет широта его интересов: в его книгах и образы современные, и красота казахских степей, и история родного народа. В маленькой поэме «Чем порадовать сердце» Сулейменов будет писать о суровой истории древних степняков. Одном из самых трагических моментов, взятии войсками Чингисхана одного из важных культурных и торговых центров — Отрара.

… Сырдарья погоняет ленивые жёлтые волны.
Белый город Отрар, где высокие стены твои?
Эти стены полгода горели от масляных молний,
Двести дней и ночей здесь осадные длились бои.
Перекрыты каналы.
Ни хлеба, ни мяса, ни сена,
Люди ели погибших
И пили их тёплую кровь.
Счёт осадных ночей майским утром прервала измена,
И наполнился трупами длинный извилистый ров.
Только женщин щадили,
Великих, измученных, гордых,
Их валяли в кровавой грязи
Возле трупов детей,
И они, извиваясь, вонзали в монгольские горла
Исступлённые жала изогнутых тонких ножей.

В Отраре была легендарная библиотека,  где были уникальные древние манускрипты разных стран Востока. До сих пор ученые надеются найти ее следы. Автор не обольщается: древние рукописи погибли в огне.

Книги!
Книги горели!
Тяжёлые первые книги!
По которым потом затоскует спалённый Восток!
Не по ним раздавались
Протяжные женские крики,
В обожженных корнях затаился горбатый росток.

Пересохли бассейны. Дома залегли под золою.
Можно долго ещё вспоминать
О сожжённых степях.
Только сердце не хочет,
Оно помешает мне, злое!
Чем тебя, успокоить?
Порадовать, сердце, тебя?

Автор поэмы «Чем порадовать сердце» может представить себя древним воином:

кем бы я стал десять пыльных столетий
тому назад?
…Кровь, пожарище. Ур-р!
Я б доспехами был разукрашен,
И в бою наливались бы желчью мои глаза.
Я бы шел впереди разношерстных
чингизских туменов,
Я бы пел на развалинах дикие песни
свои,
И, клянусь, в тот же век, уличенный
в высокой измене,
Под кривыми мечами батыров
коснулся б земли.

У него удивительно чувство истории, но от древних времен он постоянно возвращается к современности. Людям никогда не жилось спокойно. Во все времена у всех народов под ударом часто оказывались самые талантливые: их не понимали современники, преследовали власти.

Степь не любила высоких гор,
Плоская степь
Не любила торчащих деревьев.
Я на десять столетий вперед
Вам бросаю укор,
О казахи мои, молодые и древние!…
Степь тянула к себе
Так, что ноги под тяжестью гнулись,
Так, что скулы — углами,
И сжатое сердце лютей,
И глаза раздавила,
Чтоб щелки хитро улыбнулись.
Степь терпеть не могла
Яснолицых высоких людей.
Кто не сдался,
Тому торопливо ломала хребет,
И высокие камни валила тому на могилу,
И гордилась высоким,
И снова ласкала ребят.
Невысоких — растила,
Высоким  — из зависти мстила.
Даже кони приземисты,
Даже волосы дыбом не встанут,
Даже ханы боялись
Высокие стены лепить.
И курганы пологи,
и реки мелки в Казахстане.
А поземка московская,
Словно в Тургайской степи.

Поэт чувствует себя собратом  талантливых людей разных народов, высоких людей, которые творили часто наперекор всем трудностям.

Я бываю Чоканом!
Конфуцием, Блоком,
Тагором!
…Так я буду стоять, пряча зубы,
У братских могил…
Я согласен быть Буддой,
Сэссю и язычником Савлом!
Так я буду молчать у подножия братских
могил…

.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
Так мы будем стоять!
Мы, Высокие, будем стоять!

Попроси меня нежно — спою.
Заруби — я замолкну.
Посмотри, наконец, степь проклятая,
Но моя —
Все вершины в камнях и в окурках,
В ожогах от молний.

История Казахстана драматична — и давняя и  та, которую еще многие помнят, когда Казахстан стал местом ссылки и заключения для многих народов.

Страна,
Ты прошла испытание Казахстаном -
Есть сегодня земля,
На которой крестам не расти.
Испытали Тараса.
И Фёдора испытали.

Петроград, прости,
Ленинград, мою землю прости.
Казахстан - это проводы,
Проволока колючая,
Это было -
Саратов и Киев, и снова
Саранск.
Это ссылки
на Маркса,
Кочевья, театры и лучшие

Копи,
Кони и домны,
Турксиб, просто сип. И жара.
Я бы мог появиться в горах
И не зваться казахом,

Или жить в белой хатке,
Коров по оврагам пасти,
Всё равно -
Привезли бы меня в Джезказган
вагонзаком.

Украина, прости,
О ингуш, мою землю прости!
Казахстан, ты огромен -
Пять Франций!
Без Лувров, Монмартров.
Уместились в тебе все Бастилии
Грешных столиц.
Ты огромною каторгой
Плавал на маленькой карте.

Мы с тобою на этой каторге
родились.
Мы прошли испытание
дымом костров и копытами,
В переулках ночных -
испытания горла ножом,
Навсегда испытали
вербованными
чернозём,
Радость радия
И тяготенье земное
испытано.

Вся земля в проводах, космодромах,
Гектарах и станциях,
Если дождь - это ливень,
А ветер -
так суховей,
Своих, всё испытавших,
Страна, назови казахстанцами,
Своих, самых испытанных,
Преданных сыновей.

Мы - твои однолюбы,
Мы бережём, не глотая,
Право -
Зубы не стиснуть,
Не выдержать,
Право кричать
Широтою степи, высотою хребтов
Алатау,
Глубиною бесчисленных
Братских могил
не молчать.

И смеются у нас,
И земля, и трава мягка,
Вольный Киев на станциях,
Ай, балалайка Калуг,
Ах, песчаный, песчаный суглинок
Качает скалу,
Ему тоже, песчаному,
хочется под лемеха!..

Даже пастбища - в Хлебное поле!
Время настало?
Если мир не тоскует -
и ты, Казахстан, не грусти.
Мир испытан тобой.
Казахстан, если сможешь, прости.
И да здравствует
запрещение испытаний!

Сулейменов — носитель казахской культуры, и суровая степь наполнена для поэта песнями великих акынов, стихами Абая.

Вблизи чингизских гор его могила,
Исколотая жёлтыми цветами;
Голодными, немилыми, нагими
К могиле приходили на свиданье.

И пили, усмехаясь, горечь песен,
И, колыхаясь, колебались травы,
Цветы желтеют грустно,
Как отрава…
Вблизи чингизских гор его могила.

Но в то же время он — человек современного мира, в его творчестве слились Восток и Запад: и Пушкин, и Тагор, — это все-его герои.  Сулейменов помнит о родных степях в далекой Америке, где встречает земляка, юношу, так же влюбленного в американские степи, как и Сулейменов — в казахстанские.

«Вы поедете в штат Небраска?!»
Там такие прекрасные прерии,
Там колючки, жара и кочки,
Пыль и кони такие! Прелесть!
Вы поедете?»
Жадно смотрит
И руками картину лепит,
Люди летом уходят к морю,
Его тянет в сухие степи.
В стремя – хоп!
Отшвырнуть сомбреро!
Ветер черные волосы в клочья!
Тюбетейку на лоб,
Карьером,
Перепадом по тропам волчьим. (Рышард, сын степняка).

 «Глиняная книга», «Аз и я»

После того, как в 1969 году вышла «Глиняная книга», о Сулейменове заговорили не только в СССР, но и в Европе.  Поэт вышел на новый уровень развития своего таланта. Это произведение, где проза переходит в стихи и наоборот, а древняя история стоит рядом с современностью.  В сборник «Глиняная книга» вошло несколько поэм: «Запомнить», «Кактус», «Балкон», «Муравей» и «Глиняная книга».

«Запомнить» поэма о трагическом мире XX века, где вьетнамских девушек сжигают напалмом, индианка в желтом сари, умирает от голода, где были немецкие концлагеря, в которых погибли миллионы:

Узникам снились, от голода желтым, —
клевер, люцерна, ромашки и желуди.
Тысячи снов клубились над трупами,
сплачиваясь в лохматый стог,
в котором —
полынь и дикий чеснок,
сочный лопух и ревень высокий,
мясистый кактус, типчак и осока.
Этот гербарий был гербом голода.
«Три года после нас не росла трава», —
в Освенциме и в Майданеке я слышал
эти слова.

Поэма «Кактус» о писательском труде. Поэт отталкивается от игры слов «неолит», как мы знаем, период каменного века и  «нео лит» —  придуманное им определения — «новая литература». Автор то шутит, порой шокируя слушателя, то пишет очень серьезно.

Поэзия — это всегда поступок,
она, как варварство, всегда в изломах,
подобно лестнице — вся из уступок,
уступок необдуманному слову.

В «Кактусе» противопоставляются два поэта: Аман, современный, язвительный, наверное, одаренный, с одной стороны — и заурядный, хотя и занимающий высокий пост редактор Жаппас. Критики спорят, близок ли автору образ Амана? Или он относится к нему с иронией, которой много в поэме? Впрочем, некоторые считают, что «Кактус» восходит к казахским айтысам, где каждый из участников старается осмеять другого. Откуда взялось название? Полагают, что кактус — дитя пустыни. Многие герои поэмы — обитатели духовной пустыни.

В поэме «Глиняная книга» древний дух является казахстанцам XX века:  пастуху, студенту,  младшему научному сотруднику. Каждого из них звали Ишпак. Казалось бы, какое отношение имеют эти люди к событиям, которые произошли 2700 лет назад, когда скифы судили своего хана Ишпаку за то, что тот, завоевав Ассирию, влюбился  Шамхат?  Начинается несерьезно. Молодой ученый, чтоб выбиться в люди, нацарапал на скале текст, а  несколько лет спустя, «нашел» его и расшифровал, как бы сделав научное открытие, которое выдвинуло его в ряды мировых светил. Но потом  в его голове стала возникать древняя поэма, словно он вспоминал события многовековой давности о трагической истории любви. Откуда взялись эти стихи? Наговорил ли их ему тот же древний дух или существует связь времен, и современный ученый, чьи корни ведут к древнему племени иш-огуз,  сквозь века услышал историю своего родича и тезки?

После прозаического вступления начинается сама поэма, действие которой происходит в древней Ассирии. И здесь ирония уступает место поэтическому рассказу о любви хана скифов Ишпаки  к храмовой проститутке Шамхат. Суд рассматривает 9 его преступлений из любви к ассирийке. Ишпака разорял казну, посылая ей подарки, грозный хан, он подвергался осмеянию толпы. Она требовала, чтоб он отказался от своего бога — Тенгри,  Ишпака был готов поклонится ее богу Шамашу. 8  преступлений по закону можно простить, но за 9-е он должен умереть. Перед своей  смертью Хан назначает преемника, которому отдает в жены Шахмат. Но она сама спускается к Ишпаке в могилу, их хоронят вместе.

Большой интерес и жесткие споры вызовет его исследование о тюркских корнях «Слова о полку Игореве» «Аз и Я». Еще учась в литературном институте, Сулейменов заинтересуется древнерусской поэмой о походе Игоря против половцев. Человек, в совершенстве владевший и русским, и казахским языками, он заметил то, на что не обратили внимание маститые литературоведы: многие слова «Слова о полку Игореве» имели тюркские корни. Эту мысль он и разовьет в своей новой работе. Читающая публика восприняла «Аз и Я» с большим интересом, но в журналах появились разгромные рецензии, книгу запретили. И только во время перестройки ее стали снова издавать, и оказалось, что она по-прежнему интересна и современна. Американский журнал «Проблемы коммунизма» в 1986 году назвал «Аз и Я» в числе немногих произведений, подготовивших перестройку. Произведения Олжаса Сулейменова переведены на английский, французский, немецкий, испанский, чешский, польский, словацкий, болгарский, венгерский, монгольский и турецкий языки. Особенно популярен казахстанский поэт во Франции, где издавались сборники стихов.

 

Он был талантов во всем. Невада — Семипалатинск

Олжас Сулейменов — это личность, обладающая удивительной притягательной силой. Где бы он ни оказывался: в Москве, Индии, Париже — к нему всегда тянулись люди. Он был талантлив во всем: играл ли он в волейбол, сочинял, углублялся в дебри филологии или, когда писал статьи на темы, очень далекие от поэзии — по экологии или экономике. Каждое  его новое увлечение поначалу встречало возражение. Так, когда он, геолог, начал писать стихи, маститые литераторы ему говорили: ты же геолог, зачем это тебе? Когда на волне перестройки Сулейменов занялся проблемами политики и экономики, это тоже поначалу было воспринято с удивлением. Но сегодня, с высоты опыта нашего времени читая его статьи начала 90-х годов, о том, как надо обустроить жизнь в независимом Казахстане, поражаешься, как умно и точно он рассуждал, как предвидел те ошибки, за которые мы теперь расплачиваемся. А движение Невада- Семипалатинск, в результате которого Казахстан стал безъядерной страной, — это его детище. Когда 25 февраля 1989 года ночью Сулейменову позвонил военный летчик из Семипалатинска и сказал, что у него в самолете зашкаливают приборы, что радиоактивным облаком накрыты поселки, Сулейменов принял решение сказать об опасности народу. Это был риск, хотя шла перестройка. Как раз назавтра поэт и будущий депутат должен был выступать в прямом эфире. И впервые в средствах массовой информации прозвучала правда о Семипалатинском ядерном полигоне. Официальные власти молчали, не зная, как реагировать. Но, к счастью, это выступление оказалось в духе времени. Москва одобрила, зародилось движение Невада-Семипалатинск, лидером которого и стал Олжас Сулейменов.

Для Олжаса Сулейменова поэзия всегда была главным, но не единственным делом жизни. Он не раз избирался Депутатом Верховного Совета Казахстана, возглавлял Союз писателей. В 90-е годы, по предложению Н. Назарбаева, занялся дипломатической работой. Став Чрезвычайным и полномочным послом Республики Казахстан в Италии, и здесь он добился успеха, активизировав отношения между двумя странами.

Викторина

А теперь вы можете ответить на вопросы викторины о жизни и творчестве Олжаса Сулейменова.

  1. Предком Олжаса Сулейменова был один из великих батыров, соратников Аблай-хана  (Кабанбай, Богенбай, Олжабай , Наурызбай)
    Олжабай батыр. До 40 лет он не знал, какому занятию отдать предпочтение. Стать акыном или воином. Но неизменно находил талантливых акынов, певцов, готовил их к выступлениям, возил с собой. Сам же он наизусть знал все сказания. И вместе с тем не было ни одного решающего сражения, в котором бы он не участвовал
    2.Через год после рождения сына Омархан Сулейменулы был
    (переведен на работу в Москву, арестован, застрелен на охоте, повышен в воинском звании)
    Омархан Сулейменулы, офицер казахского кавалерийского полка был репрессирован в 1937 году. Позже Лев Гумилёв сообщил Олжасу, что сидел с его отцом в Норильском лагере, где того расстреляли
    3. Окончил школу в 1954 году, он  (стал корреспондентом, поступил на геологоразведочный факультет, в Литературный институт, пошел в военное училище)
    Окончил школу в 1954 году и поступил на геологоразведочный факультет Казахского госуниверситета, окончил его в 1959 году, инженер-геолог
    4. Всесоюзную славу Сулейменов получил
    12 мая 1956 года
    12 апреля 1961 года
    5 мая 1964 года
    9 мая 1965 года
    5. В этот день (на целину приехали первые целинники, Гагарин полетел в космос, открылся 22 съезд КПСС, отмечалось 30-летие победы над фашистками
    6. В день полета Гагарина листовки с его стихами разбрасывались с самолетов над Алма-Атой. Позднее эти стихи станут основой поэмы Сулейменова
    Глиняная книга
    Земля, поклонись человеку
    Синие острова
    Крылья
    7 . Во время учебы в Литературном институте Олжас Сулейменов увлекся шедевром русской литературы, это
    Евгений Онегин Пушкина
    Война и мир Толстого
    Слово о полку Игореве
    Мертвые души Гоголя
    8. Своим друзьям-поэтам Олжас Сулейменов рассказывал о героях казахской истории, под впечатлением от этих рассказов один из них написал цикл стихов «Стрела Махамбета». Это
    А. Вознесенский
    Е. Евтушенко
    Р. Рождественский
    Б. Ахмадуллина
    Вознесенский написал стихи «АТЕ 36-70» или «2 секунды, 20 июня 1970», посвященные Олжасу и автоаварии, в которую они попали под Алма-Атой. Увлеченный стихами Сулейменова о казахском поэте и народном герое Махамбете, он сам создал цикл «Читая Махамбета».
    9. 1975 году Олжас Сулейменов издал книгу «Аз и Я», которая была резко раскритикована, а потом запрещена. Она была посвящена
    Анализу личности Аблай-хана
    Тюркизмам в «Слове о полку Игореве»
    Геноциду казахского народа в 30-е годы
    Героям Алаш — орды
    Сулейменов говорил: «Я впервые заявил, что „Слово о полку Игореве «было написано допустим, русским, который владел и тюркскими языками. В советской исторической науке считалось, что в русский язык за время половецкого и татаро-монгольского нашествия попало всего несколько тюркских слов, таких как аркан или кумыс. Я же говорил о НЕВИДИМЫХ тюркизмах, которые всегда считались русскими. Вот это и потрясло академиков. Я, как ни странно, оказался первым двуязычным читателем „Слова о полку Игореве “
    10. В 1989 году Олжас Сулейменов выдвинул свою кандидатуру в народные депутаты. Первым пунктом его программы было:
    Провозглашение независимости Казахстана
    Запрет ядерных испытаний в Семипалатинске
    Денежная реформа
    Введение частной собственности
    Ещё в 1973 году Сулейменов написал острейшее для застойных советских времён стихотворение о Казахстане «Дикое поле», которое заканчивалось словами: «И да здравствует запрещение испытаний!» Речь шла, конечно, об испытаниях на Семипалатинском ядерном полигоне. В разгар холодной войны это был поступок
    11. В феврале 1989 Алма-Ате Олжас Сулейменов говорит по телевизору о необходимости отмены ядерных испытаний, а назавтра сообщили о создании антиядерного движения «Невада — Семипалатинск». За несколько дней в поддержку запрета испытаний было собрано подписей
    100 тысяч
    4 миллиона
    60 тысяч
    14 миллионов

12. Олжас Сулейменов, среди прочих должностей, был
Председателем федерации шахмат в Казахстане
Художественным руководителем Казахфильма
Послом мира
Секретарём фонда защиты животных
13. В 1995 году Сулейменов принял предложение президента Назарбаева уйти из политики и перейти на дипломатическую работу. Он был послом Казахстана в
США
Италии
Японии
Египте

Правильные ответы вот такого цвета.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *