ГМЗ. Степногорск. К 50-летию завода

ГМЗ

50 лет назад в степях Казахстана вступил в строй крупнейший в СССР гидрометаллургический завод по переработке урановой руды. А в 30 километрах от него вырос город Степногорск, где поселились и шахтеры, и работники нового завода. Уран — это слово у большинства вызывает страх. Впрочем, производство урана, окруженное строжайшей секретностью, всегда вызывало еще и любопытство. Тем более, что уровень жизни в «урановых городах» был выше среднего, да и снабжение получше, чем в округе. Сегодня, когда понизился уровень секретности, можно, по крайней мере, рассказать и о том, как из горной породы извлекают уран и о тех людях, для которых работа на предприятиях таких, как Степногорский гидрометаллургический завод, стала профессией, призванием, делом, которому они служили всю жизнь.

Вся моя жизнь была связана с местами, где добывают урановую руду и извлекают из нее соли урана. Сначала это был Майли-Сай, маленький городок, затерявшийся в тянь-шаньских горах, райское место, впрочем, каким еще может быть город детства?

Майли-Сай.jpg

Сады, журчащие арыки, море цветов, лето по полгода, живописные горы, весной покрытые ковром маков, колокольчиков, там росли вкуснейшие фисташки. А в горах, выше по течению речки Майли-Су были рудники и заводы. Это было за пределами нашей детской жизни. Помнится только, что папа, работавший сначала на заводе, который звали «Тройкой», а потом на «Семерке», часто задерживался на работе. Тогда за выпуском продукции строго следили из Москвы (курировал отрасль сам Берия), и если в дневной смене что-то не заладилось, начальник смены остается, пока не будет ликвидировано отставание. Правда, однажды уран вторгся и в нашу городскую жизнь.Был, кажется, 1957 год. Мне было лет 6. Наш дом стоял на высоком берегу речки Майли-Су.

Майлу-Суу Киргизия

В тот день я была в детском саду, а бабушка с братом дома. Она потом рассказывала, что увидела, как поднимается в реке вода. Потом по ней поплыли бревна, дома, там были люди, они звали на помощь. Бабушка с братом на руках смотрела, как река почти дошла до края обрыва, но, не дойдя до верха несколько сантиметров, стала спадать. В этот день произошла страшная авария: прорвало хвостохранилище в горах, и отходы уранового производства хлынули в ущелье, вдоль которого стоял Майли-Сай.

Окрестности-Майли-Сая.jpg

Когда  река вошла в свое русло, по берегам осталось светлое вещество — кек. Его потом довольно долго сгребали бульдозерами и увозили. Нас, конечно, на реку не пускали, но персики, виноград, урюк из своего сада мы ели. А еще при заводе разбили сад, там к осени созревали огромные вкуснейшие яблоки и груши, и всем работникам раздавали. Сейчас читаю в интернете материал «Град обреченный», авторы которого ходят по Майли-Саю, где давно нет уранового производства и говорят, что местность очень загрязнена. Что это, в 50- 60-е годы мы были слишком беззаботны или сейчас любят раздувать сенсации?  А городок был чудесный!

Майлу-Суу Киргизия

А еще мои родители всегда говорили, что там было удивительно много хороших людей — и среди руководителей, и среди тех молодых специалистов, которых отбирали в вузах Алма-Аты, Ташкента, Харькова, Москвы. Причем, вбирали лучших. Когда я потом, уже будучи взрослой, встречала друзей их молодости, я всегда восхищалась ими, это были, действительно, замечательные люди.

Я задержалась в воспоминаниях о городе моего детства, но  на ГМЗ приехало много людей как раз оттуда. Дело в том, что в начале 60-х годов запасы руды в Майли-Сае были исчерпаны, завод готовился к закрытию, и его работники стали разъезжаться. Моего отца  летом 1966 года вызвали в Москву и сообщили о том, что его назначают на работу на завод в Северном Казахстане. В его трудовой книжке записано, что с 1966 по 1968 годы он был директором завода. Так выглядел завод, когда он приехал в Степногорск.

Гидро-металлургический завод Степногорск

Лет 15 назад я стала спрашивать отца о том, как начиналась его работа на новом месте. Кое-что с его слов записала. Вот выдержки: «Когда летом 1966 года Всеволод Михайлович приехал в Степногорск, в штате будущего гидрометаллургического завода их было всего двое: он и его заместитель Виктор Иванович Сивков. Сам завод был огромной стройкой, где трудилось несколько тысяч человек: полк военных строителей, заключенные и вольнонаемные. Рыли котлованы, возводили здания.

ГМЗ Степногорск

Будущим руководителям нужно было изучить тома документации, а потом на месте контролировать, все ли делается в соответствии с проектом. Завод в ту пору уже был так велик, что за один день невозможно увидеть все: и как строятся цеха, и как монтируется оборудование, вникнуть во все мелочи, чтоб потом на строительной планерке вовремя указать на недостатки. Штат завода рос, но и работы прибавлялось. Ближе к пуску, примерно за год, стали приезжать специалисты. И даже если это были уже опытные люди, их надо было готовить к работе с новыми технологиями. На предприятиях Министерства среднего машиностроения вербовались тысячи рабочих. И их тоже надо было специально учить. Так что дел было хоть отбавляй. А потом настал декабрь 1968 года, когда приехала комиссия из Москвы во главе с министром Министерства среднего машиностроения Е.П. Славским. Представители министерства, ЦГХК, СУСа подписали акт о приемке завода. Это заседание приемной комиссии.

Пуск ГМЗ

А это групповое фото.

ГМЗ пуск завода

Мы говорим: «пуск» и нам кажется, что кто-то нажимает кнопку — и завод начинает работать.  Конечно, это было не так: месяцами длилась наладка и обкатка оборудования, заполнение емкостей сырьем, люди привыкали к технике, техника – к людям.  Впрочем, кнопку все же нажимали. Об этом мне рассказала Марина Густавна Соловьева.

Соловьева-М.Г.jpg

Какими разными путями попадали люди в Степногорск! Марина Густавна жила на севере Киргизии, в Калининском, у нее была нормальная женская профессия — воспитатель детского сада. Однажды, сидя с маленькой дочкой в очереди в поликлинике, она разговорилась с женщиной, которая оказалась заведующей отдела кадрами  из Степногорска М.Я. Паламошновой. Та рассказала о новом городе и позвала туда на работу, тем более, что неподалеку жили родственники мужа Марины. И семья Соловьевых легко снялась с места. Правда, увидев город с самолета, немного приуныли: все какие-то заборы… Действительно, везде шло строительство, а строили город заключенные, вокруг домов  зона.

Степногорск 60-е годы

Но город оказался симпатичным, на работу брали охотно, предложили учиться на лаборанта — не захотела: уже поработала в женском коллективе. Тогда — в компрессорную, там одни мужчины. Поучилась Марина 8 месяцев — стала компрессорщицей. Однажды в декабре 1968 года вызывает ее начальник и спрашивает, есть ли у нее белая кофточка. Белой не оказалось, но что-то нарядное нашлось, подкрасилась, приоделась.  А потом вошла целая толпа людей, среди которых министр — совсем невысокий, показалось, чем-то на Хрущева похож. (Говорят, скорее всего это был не Славский, а Карпов, начальник главка). Задачей единственной женщины службы было запустить компрессор. Много лет спустя Марина Густавна сфотографировалась на том же месте.

Соловьева-М.Г..-Кнопка-пуска..jpg

Она знала, что будет шумно, однако, не ожидая такого грохота, невольно присела, оглянулась, увидела, что и мужчины из комиссии тоже как-то пригнулись. Но сжатый воздух пошел уже на автоклавы, можно сказать, производство заработало. А потом был митинг.

Впервые увидели, как много людей уже работает на заводе. Это был праздник, а потом пошли будни. Строители строили. Это будущее здание заводоуправления в 1969 году.

Yes

А это руководители ГМЗ первых лет его работы: директора Сивков В.И., Бугранов С.Н. и главный инженер завода на протяжении многих лет Романенко Н.И.

Бугранов-Славский-Романенко.jpg

На заводе продолжался монтаж и отладка оборудования. По проекту завод должен был перерабатывать 1 400 000 тонн руды в год и выпускать 1 090 тонн закиси- окиси урана. Проектной мощности он достиг к 1973 году. В это же время строилась 2-я очередь завода. Она была предназначена для переработки руды из третьего рудоуправления.

Рудный-тракт.jpg

Руда из Айсары отличалась от других тем, что там был фосфор, и в процессе обработки, получался уран и экстракт фосфорной кислоты, его отправляли в 3 цех и делали там аммофос, кстати, хорошего качества. С улыбкой вспоминаю, как нас, даже библиотекарей, инструктировали, чтоб мы всем говорили, что наше предприятие изготавливает удобрения. Мы так и делали, но все — и не только в Казахстане, но и далеко за его пределами в ответ понимающе улыбались: знаем, какие у вас там удобрения. В 1987 году был достигнут пик производства: переработано ураномолибденовой руды 1 738 330 тонн, выпущено закиси-окиси урана 1 756,664 тонны.

Закись-окись-урана.jpg

А потом потребность в уране упала. Но завод пытался найти себя в условиях конверсии: выпускали чистящее средство «Блестин», благо соды на складах хватало. Настали 90-е годы, смена хозяев, завод кое-как выживал. Заключили договор с Казахалтыном об извлечении золота из отвалов, и получилось — высокой пробы.

Yes

Но Казахалтын нашел более выгодных партнеров. На ГМЗ делали молибден высокого качества, совсем недавно это был очень дорогой и ценный металл, а теперь он подешевел на мировом рынке, и производить его стало невыгодно. Сегодня получают медь.

медь.jpg

Но это так, к сведению, а рассказывать все же хочется о ГМЗ 70-80- годов. Я немного изучила географию того завода, и попробую провести экскурсию по когда-то очень-очень секретному производству с помощью людей, которые работали на заводе с самых первых лет его существования. Среди фотографий со странички Олега Волкова я нашла макет ГМЗ, мне помогли разобраться, что где находится.

Макет завода

Посмотрите в правый верхний угол — именно туда подходили вагоны с рудой.

Yes

Дальше путь ее лежал в 1 цех, где руда будет постепенно дробиться, измельчаться. Плывут большие куски камня по транспортеру попадают в дробилку, из нее выходят куски поменьше, дальше — грохот, на котором порода нужной величины проходит вниз и попадает в бункер, а слишком крупные идут на повторное измельчение.  А из бункера снова в дробилку, и так несколько раз.

Yes

Дробилок мы насчитали 6, транспортеров — 15.   Рудный тракт покидают кусочки диаметром не больше 5 мм.

ГМЗ 1 цех

Среди моих собеседников, работавших в 1 цеху, был Михаил Яковлевич Литвинов. Механик, он приехал в Степногорск из Майли-Сая в апреле 1968 года и занимался монтажом оборудования  цеха.

Литвинов-М.Я..jpg

Когда я спросила его о пуске ГМЗ, он вспомнил, что именно ему поручили провести экскурсию по цеху для комиссии из Москвы. Конечно, это была не просто экскурсия, а один из моментов приемки завода. По транспортерам уже шла руда, поэтому всем пришлось надеть респираторы. Гости задавали вопросы по техническим данным. Остались довольны. Михаил Яковлевич принес нам свою трудовую книжку.

Yes

Мест работы немного: 2 завода, а вот поощрений и благодарностей около 40, причем, больше 10 рацпредложений, звание Почетного рационализатора.  Как и все мужчины, он не любитель говорить, но когда доходит дело до техники, у Михаила Яковлевича и сейчас загораются глаза.  Когда он ушел, мои коллеги сказали: какой светлый человек. Я думаю, свет этот еще и от увлеченности своей работой. Для людей того поколения работа была не просто средством зарабатывания денег. Опять вспоминаю отца. В последние годы он очень любил рассказывать о производстве — и в Степногорске, и в Майли-Сае, помнил всю технологическую цепочку «Тройки», куда пришел после окончания института.

Тележинский Всеволод

Я слушала, мало что понимая, потому что видела, что эти воспоминания доставляют ему удовольствие. Не записывала, конечно, а жаль, сейчас пригодилось бы.  Мне хотелось не просто рассказать о работе приборов и механизмов, технологических процессах, в чем я, конечно, не разбираюсь, а чтоб был какой-то живой рассказ о заводе. И здесь мне очень помогла Галина Гургеновна Клочко.

Yes

В Степногорск судьба занесла их с мужем из Башкирии. Приехали в Бестюбе к родственникам, им рассказали о новом городе, где квартиры дают через полгода. Правда, дали, и с садиком проблем не было. Муж был отличным киповцем, а Галина Гургеновна пошла работать аппаратчиком в 1 цех. Место это вовсе не женское: шум, сквозняки, пыль, радиоактивная, между прочим, да и физически тяжелой работы немало, работать можно только в респираторах. Там трудились в основном мужчины, но моя собеседница на трудную работу не жаловалась. Кстати, никто из моих собеседников — ветеранов ГМЗ не жаловался на трудности. И не раз я слышала: это же наш завод, мы его любили, мы чувствовали себя защищенными. Аппаратчик в 1 цеху следит за движением руды по транспортерам. Если видит посторонние предметы — удаляет. Бывало, кусок рельса едет. Вообще там есть такие магниты-шайбы, которые металлы притягивают.

транспортер-подачи-руд-магнитная-шайба.jpg

Но если магнит не сработал, аппаратчица железяку снимает сама, а коли очень тяжело, можно позвать товарищей по цеху. В смене работало 24-25 аппаратчиков. А бывает, с транспортером что-то случилось, и он руду сбрасывает на пол. Тогда аврал: лопату в руки и дедовским методом все кидают руду снова на ленту.  Но вспоминают о таких случаях без раздражения, даже весело. Говорят, тяжело было работать 4 ночных смены подряд, особенно женщинам, ведь мало кто имел возможность днем хорошо отоспаться: все молодые, у каждой маленькие дети. Работаешь 4-ю ночь, и такое может привидеться: по транспортеру едет голова поросенка…  А оказывается, и вправду, поросенок. Свалился, бедолага, в карьер, наверное. За смену в цех поступало 70-80 вагонов руды, представляете? Вообще в конце смены положено убрать на своем рабочем месте, но порой, когда руды было особенно много, подменялись прямо на ходу. Про наших людей всегда говорят: лентяи. Я слушаю ветеранов ГМЗ и думаю: где еще так работают — не просто много и тяжело, а еще и с радостью. Не все, конечно, но в моих собеседниках я это ощущала. Галина Гургеновна и сейчас такая. Председатель совета ветеранов комбината, она так же бодро и радостно несет эту ношу — заботится о пенсионерах, отдавших всю жизнь производству.  Вообще-то  цехах фотографировать было нельзя, но иногда удавалось сделать фото — не в самом цеху, конечно, а вот, как здесь на партсобрании.

Yes

Человеческий фактор всегда был очень важен, и от работы аппаратчиков многое зависело. Но современное производство невозможно без огромного количества техники, приборов, которые контролировали процессы. Поэтому в каждом цеху были еще механики, электрики, киповцы. Вот щитовая 1 цеха, ее монтажом и эксплуатацией занимались работники КИПа. Эти приборы давали оператору представление обо всем, что происходит в цеху.

Yes

А это киповцы 1 цеха.

ГМЗ-КИП.jpg

Служба КиПиА на ГМЗ была большая: около 200 человек трудились в цехах и лаборатории.

Служба КИП Степногорск

Лаборатория КИПа занимала целое здание. Там было все для капитального ремонта приборов, их монтажа.

Лаборатория-КИП.jpg

Уровень автоматизации на заводе было очень высоким. Все процессы были под контролем операторов, а в 1978 году появилась Автоматическая система управления технологическими процессами (АСУТП), там уже один оператор мог следить сразу за 256 параметрами. История отдела такова. Информационно-вычислительный центр создали сначала на базе комбината. Штат набрали, а оборудования все не было. Тогда Илья Самуилович Шлафман, главный приборист завода раздобыл технику и перетащил к себе всех квалифицированных работников. Среди первых были Лариса Григорьевна Хмель, которая поделилась со мной этой информацией, Евгений Николаевич Филитович, Людмила Михайловна Сапегина, Владимир Григорьевич Космаков, Сергей Аполлинарьевич Вольский, Паникаровский Владимир Васильевич, Ринат Мухаметов, Юрий Терещенко. Таких служб в Казахстане больше не было. Вот фото.

АСУТП-маш-зал.jpg

Из 1 цеха руда отправлялась в 19-е здание, главный корпус завода.

Yes

Как раз там происходили все важные химические процессы.

ГМЗ

Для начала руду снова очень сильно измельчают. Мне объясняли, что там такие мельницы со стальными шарами размером с теннисный мяч.

Мельницы-МШР.jpg

А потом начинается уже химия. Пульпу, то есть измельченную руду с водой, разогретую до 100 градусов, отправляют в автоклавы, а навстречу под давлением подают соду. Это называется выщелачивание. Сода взаимодействует с рудой.

автоклавы-цеха-выщелачивания.jpg

Конечно, это тоже длительный процесс: 4-5 часов вся эта масса путешествует по автоклавам. Потом пульпу отправляют в сгустители, где сначала удаляют соду — она свое дело сделала.

сгуститель-.jpg

Добавляют туда еще реагенты, ждут, когда образуется осадок, его отбирают, а дальше идет сорбция с помощью ионообменной смолы. Опять же, как «чайнику» мне объяснили, что смола это такие маленькие желтые шарики, которые в воде не растворяются, но теряют некоторое количество ионов, а взамен поглощают чужие, причем не какие попало, а определенные. Наши шарики притягивают именно ионы урана и молибдена.  А потом идет обратный процесс: регенерации, то есть теперь шарикам (или как там они теперь выглядят?) предлагают другие ионы, и они отдают ионы урана назад. Концентрация урана в растворе повышается. Получается раствор, из которого извлекается требуемая закись-окись урана.

Yes

На фото 4 цех.  Как раз здесь случилась одна из самых трагических аварий в истории завода. В первые дни 1970 года в цеху произошел пожар. Погибло 6 человек, они могли бы спастись, если бы перед Новым годом, по соображениям секретности, не закрыли запасные выходы из цеха. Люди оказались в западне, большей частью они отравились ядовитым дымом. Ветераны завода до сих пор с болью в сердце вспоминают эту аварию. Екатерина Анатольевна Иванова в этот день по графику должна была выйти из отпуска и оказалась бы как раз в горящем цеху.

Иванова-Е.А.jpg

Но вышло так, что ее перед отпуском задержали на работе, соответственно, вышла она позже 2 дня. Погибла другая лаборантка. А ее муж, Николай Степанович, в ту страшную ночь отыскивал в цеху тела товарищей.

Иванов-Николай-Степанович.jpg

Ивановы приехали в Степногорск с Алтая, из Первомайского. Их тоже привлекла перспектива быстрого получения жилья. Опыт работы у них уже был. Николай Степанович был оператором, должность важная и ответственная. К нему на пульт поступали сведения о работе всех установок в цеху, процессах, происходящих в них. На основании этих данных, он давал задания аппаратчикам, которые работали в цеху. Как и многие заводчане, он был рационализатором, его фотография висела на Доске почета. А Екатерина Анатольевна пошла в лабораторию. ЦЗЛ — Центральная заводская лаборатория находится тоже в 19-м здании, на самом верху.

ЦЗЛ-ГМЗ.jpg

Здесь контролируют все стадии производства во всех цехах: берут пробы растворов, а содержание твердых веществ определяют с помощью рентгена. Екатерина Анатольевна долго работала как раз на приборе АРФ. Конечно, к вредности урана (а лаборантки уходили на пенсию в 45 лет, по первому списку) добавлялось еще и рентгеновское облучение, но были и плюсы: рабочий день на час меньше, так что набирался дополнительный выходной, что для женщины очень ценно. Коллектив был не маленький, в лучшие годы в день и по сменам работало около 80 человек. Народ в лаборатории был не только очень квалифицированный, но и дружный, бывшие коллеги встречаются до сих пор.

ЦЗЛ.jpg

Валентина Владимировна Калачикова устроилась на завод в 1968 году, в сентябре.  Ей еще не было и 20 лет. Она приехала в Степногорск из Омской области. Здесь всю жизнь проработала, встретила свою судьбу. С мужем, Александром Степановичем, они вместе  почти полвека. Он приехал из Киргизии и тоже до пенсии работал на заводе.

Калачикова-Валентина.jpg

В первые месяцы ее работы лаборатория располагалась в поселке, в здании ЦНИЛа, а потом работали во времянке, маленьком домике на территории завода, но первую продукцию получили в лабораторных условиях еще в начале декабря, почти за месяц до пуска завода. А после запуска, чтоб отвезти полученные образцы в комбинат, их досушивали на плите прямо в лаборатории. Конечно, вначале многого еще не было. Женщины переодевались там, где работали, лишь некоторое время спустя открыли быткомбинат (тоже в 19 здании), тогда появились и раздевалки, и душевые, даже баня была, хочешь, парься, правда, тогда на «мотаню» не успеешь. Лаборантки работали не только в центральной лаборатории, но и в цехах. Валентина Владимировна вспоминает, как начала работать в лаборатории 3 цеха, а там еще солдаты, заключенные охрана. И вытяжек поначалу не было, и аммиаком когда-то так надышалась… Но, как и все заводчане, Валентина Владимировна говорит о том, что всегда ощущали себя защищенными.  Начать с того, что в первые годы работы завода люди шли на работу через столовую: с ураном работать на голодный желудок нельзя.

Столовая-ГМЗ.jpg

В составлении меню учитывалось, что полезно есть в условиях радиации: нужно много мяса, например, а вот жирная пища вредна. Еда была разнообразная, всегда был выбор 1, 2 и 3 блюд. В первые годы столовая находилась в отдельном здании за территорией завода, а потом —  для тех, кто работал в цехах, — тоже в 19 здании.

Да, конечно, рабочие завода имели льготы, и садиков хватало, так что детей можно было отдавать хоть с года. А школьники ездили в лагеря, не только местные, но, если надо, в Подмосковье, Крым. И путевки в хорошие санатории Средмаша получить было реально, и отпуск был большой. Но, мне кажется, любовь заводчан к своему предприятию зависела не только от этого. Как ни странно, в условиях, как теперь называют, тоталитарного режима, к человеку труда относились с гораздо большим уважением, чем при теперешнем капитализме.  Сегодня с усмешкой говорят о том времени, когда доярки могли управлять государством. Но разве среди рабочих, производственников не было людей, умеющих и желающих не просто работать, но решать что- то в жизни завода, города, страны? Их отмечали, выдвигали в депутаты городских, областных советов. И на ГМЗ было много таких людей.  Например, Г.Г. Клочко, М.Г. Соловьева, были не раз депутатами городского совета, и, видя боевой характер этих женщин сейчас, я не думаю, что в те времена они молчали и послушно поднимали руки.   А Владимир Сергеевич Харламов, рабочий 4 цеха был избран делегатом XXVI съезда КПСС.

Харламов-В.С..jpg

Я посмотрела, из всего СССР было избрано 4994 делегата, причем, от Целиноградской области было много рабочих, колхозников, например, знаменитая женщина- комбайнер Наталья Геллерт. Как многие работники завода, он закончил училище, где готовили специалистов по редкоземельным металлам в Новосибирске, работал аппаратчиком в 4 цеху, потом 30 лет бригадиром смены, мастером. Говорят, изобретений и рацпредложений у него было множество. У нас зря орденов никогда не давали, а у Владимира Сергеевича 3 ордена, среди них — орден Трудового Красного Знамени, Дружбы народов. Эти фотографии были мне предоставлены семьей В. С. Харламова.

Yes

Напоследок еще фотография заводчан первых десятилетий работы ГМЗ. Мы всем миром выясняли, кто есть кто. Если вы знаете кого-то из тех, чьи фамилии мы не выяснили, напишите пожалуйста в комментариях.

Рядом с Борис Ивановичем Бабиковым стоит Репников Михаил Петрович. Оператор цеха 2 (сообщил И. Серебряков).

ГМЗ история

Я рассказала лишь о тех немногих людях Гидрометаллургического завода, которые поделились своими воспоминаниями и фотографиями. Хочу поблагодарить их всех, а также А.Н. Кириченко, у которого нашлось много интересных фотографий, Олега Волкова, у него в Одноклассниках богатейшая коллекция фото о Степногорске и его людях, городской музей. Если у вас есть что рассказать о родном заводе, имеются интересные фотоснимки, я буду рада продолжить рассказ. Можно писать в комментариях или на моей странице в социальных сетях.

Клип с фотографиями ветеранов ГМЗ можно посмотреть, пройдя по ссылке: http://natalya-telezhinskaya.ru/2018/03/01/заводчане-ветеранам-гмз-посвящается/  Заводчане. Ветеранам ГМЗ посвящается

23 thoughts on “ГМЗ. Степногорск. К 50-летию завода”

  1. Мой папа Чернышев Евгений Евгеньевич оформлял колону ГМЗ на парадах. Он работал художником под руководством самого замечательного руководителя Панова Василия Константиновича.

  2. Марина Густавовна Соловьева — «А потом вошла целая толпа людей, среди которых министр — совсем невысокий, показалось, чем-то на Хрущева похож». Это был не министр Славский Е.П., а начальник первого главного управления (1-й главк) министерства среднего машиностроения — Карпов Николай Борисович, да он действительно был небольшого роста, плотного телосложения и чем то похож на Никиту Сергеевича.

  3. Ради исторической справедливости надо отметить, что первое золото которое было получено на ГМЗ это не эти два слитка в руках шрабикуса Волкова О., в период когда комбинатом (не ЦГХК, а СГХК) руководили упыри, фамилии не буду называть, т.к. их уже нет ни в комбинате, ни в городе. Это первое золото 9999 пробы было получено без всякого треста Каззолота на тот период. Оно было получено при директоре комбината Лучине Л.П. , главном инженере комбината Капканщикове А.С. главном технологе комбината Яковлеве А.П. и главном бухгалтере Заблицком Михаил Петровиче. Кстати на ГМЗ кроме технической закиси-окиси урана, с 1969 года был начат выпуск солей молибдена (парамолибдат аммония) по проектной технологии. В 1983 году аммоний молибденово-кислый уже в третий раз был удостоен высшей категории качества.
    В 1980-х годах комбинат в связи с конверсией оборонных отраслей приступил к освоению производства новых видов продукции — аффинированного золота при переработке упорного золотосодержащего сырья; антифрикционной молибденовой добавки к моторным маслам это на ГМЗ. Программа называлась — «Золото Казахстана», было получено аффинированное золото чистоты 9999. Этому факту есть прекрасные фотографии.

  4. А я-то думаю, почему все говорят, что Славский высокий (да и по фото это видно), а тут у человека другое впечатление. Оказывается, перепутаница)))

  5. Я тоже удивилась, но подумала, может, не рассмотрела, все же такой момент, волнение.

  6. Про молибден я знаю, но у меня на него уже сил не хватило, для меня хоть что-то понять про уран- и то достижение. За дополнение спасибо, я думаю, это многим интересно

  7. Статья то в любом случае хорошая, и потом имея специальность технолога можно так и не написать.
    А на вашем блоге как можно постить фото в комментариях, или такой возможности нет.

  8. Спасибо, к сожалению, ничего постить нельзя Предусмотрены только коомментарии

  9. Действительно к сожалению. Ну тогда только в ОК.

  10. Мне очень понравилась статья! Я в Степногорск приехал с родителями в 1966году из ЛГХК пос. Чаркесар. Бывал в Майли Сае, Чкаловске, Шекафтаре и Сумсаре. Перечисленные города и поселки как и Степногорск среднего машиностроения,- поэтому понятен мой интерес к статье. Описанные в статье моменты прошлых лет я очень хорошо помню. Помню пожар на ГМЗ и погибших работников, в числе которых была хорошая волейболистка женской сборной ГМЗ Трубина (имя к сожалению забыл). Помню в 1971 г аварию с горбатым мостом, когда утром тепловозом при расчистке рельсового пути рухнула автодорога и в образовавшуюся котловину рухнул автомобиль с ехавшим утром на работу руководителем ГМЗ (пока не буду называть фамилию,- подзабылось). Точно знаю что в следующим, за упавшим в автомобилем, ехал на работу мой друг Паша Белов (очень хороший волейболист) который предотвратил падения следующих автобусов. Приятно было увидеть на фото моего сейчас друга Олега Волкова. Олег ходячая энциклопедия истории г. Степногорска.

  11. С ГМЗ на горбатом мосту погиб Захаров, а кто второй- не помню, знаю их могилу с большим памятником. А Олег Волков- самый полный источник старых степногорских фото

  12. Наталья, а Вы не подскажите какого года черно-белая фотография на которой большой коллектив службы КИПиА?

  13. К сожалению, там даты не было. Но, наверное 80-е годы

  14. ГМЗ Степногорска — это на всю жизнь !Всё прожито, всё пережито, всех помню и люблю.
    Всеволод Михайлович — мой наставник на большом куске моей жизни.
    Наташе — большое спасибо за блог, за память.
    Всем — добра и здоровья !

  15. Валентин Александрович, как я вам рада! Мне так хотелось и о вас написать, но не нашла ни одного фото и информации нет. Напишите о себе пожалуйста хоть немного и где можно взять ваше фото? Если сможете, вышлите мне на эл почту ntele51@mail.ru Вы были одним из лучших руководителей ГМЗ. И папа всегда вас очень ценил.

  16. На горбатом мосту 16 января 1971 года вместе с Захаровым погиб мой папа Автюхова Алексей ГРИГОРЬЕВИЧ Светлая память,

  17. Да, страшная была трагедия, незабываемая.

  18. «Наталья, а Вы не подскажите какого года черно-белая фотография на которой большой коллектив службы КИПиА?
    К сожалению, там даты не было. Но, наверное 80-е годы»

    Я не долго работал на ГМЗ, 1989-1992 гг. в КИПиА , группа радиоизотопных приборов. Но смотрел на фотографию и никого не узнал. наверное фото начала 80-х.

    А статья очень хорошая, мой отец (упомянутый в статье И.Серебряков) отработал почти три десятка лет на ГМЗ. отправлю ему ссылку на всякий случай.

  19. К сожалению, не знаю. Думаю, 80-е годы

  20. Как в детстве побывал. Мой отец — Мартынов Александр Терентьевич тоже на ГМЗ работал с 1969 и до пенсии, ну в 1985 точно ещё там был. Из всех фоток только Калоева Г.Г и знаю. А в городе я прожил с 69 до 83, потом Томск, политех ну и понесло…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *