Земля и космос Федора Тютчева

Тютчев Ф. И..jpg

Федор Тютчев — один из величайших русских поэтов, недооцененный современниками. Да и сегодня его лишь мельком изучают в школе. У нас всегда чтили поэтов с общественной направленностью, а он писал о природе — несерьезно. Но его природа — не  просто милые пейзажи. Это часть мира огромного, таинственного, пугающего, перед которым человек так слаб и мал. У Тютчева было уникальное ощущения Космоса, Мироздания, которого я не знаю больше ни у кого. Любопытно, что  этот поэт мало дорожил своими стихами, вовсе не заботился об их публикации. Тогда зачем он их писал? Может, чтоб записав на бумаге, избавиться от видений этого огромного, безжалостного к человеку мира? А потом жить жизнью обычного человека: читать книги, интересоваться политикой, влюбляться в красивых женщин. Он считал это все более важным, чем стихи, которые рождались чуть не против его воли.  И, наверное, поэт очень удивился бы, узнав, что их читают в далеком XXI  веке.

Федор Иванович Тютчев родился 23 ноября 1803 года в родовом поместье Тютчевых — Овстуге, Орловской губернии. Он был вторым сыном Ивана Николаевича и Екатерины Львовны Тютчевых. Про отца говорили, что тот «отличался он необыкновенным благодушием, мягкостью характера и редкостной чистотой нрава». Что до матери, его урожденной Толстой, то ее характеризовали как женщину замечательного ума, нервного сложения, с фантазией, развитой до болезненности.

Тютчевы .jpg

Кроме Федора, был еще старший брат Николай и сестра Дарья.  Жили обычной для поместного дворянства жизнью. Летом — в деревне, зимой — в собственном доме в Москве. К десятилетнему Федору был приглашен учитель, Раич. О своем воспитаннике он потом писал так: «Необыкновенные дарования и страсть к просвещению милого воспитанника изумляли и утешали меня. Года через три он был уже не учеником, но товарищем моим».

В 13 лет Федор начал посещать лекции Московского университета, сначала вольнослушателем, а потом студентом, и к 18 годам закончил его со степенью кандидата словесных наук. Факт окончания университета в 18 лет удивителен. Говорили, что Тютчев читал с поражающей всех скоростью и запоминал все почитанное до мельчайших подробностей.

Сразу по окончании университета он был принят в Коллегию иностранных дел и черед полгода в карете своего дяди, героя 1812 Остермана — Толстого выехал в Мюнхен, где начал службу в качестве сверхштатного сотрудника русской миссии. Работа в посольстве занимала немного времени.  Да Тютчев и не отличался особым служебным усердием. Говорят, еще с детства «он был противником всякого принуждения, всякого напряжения воли и тяжелой работы».  Но его  ум непрерывно нуждался в пище, поэтому дни и ночи он проводил за чтением. Так, предоставленный самому себе в совсем юном возрасте, он развил свой ум так, так, что многие потом считали его одним из самых просвещенных людей России.

Тютчев жил почти безвыездно за границей 22 года. В 1844   году возвратился Россию, где был произведен в действительные статские советники, а потом и в тайные советники. Служил в комитете иностранной цензуры. Был его председателем.  Жизнь его, та, которую могли наблюдать все, была удивительно бедна событиями. Ходил на службу, посещал великосветские балы, хотя по всем описаниям, у него не было ни того, что называют светским лоском, ни даже желания нравиться.  Однако его появления в свете  были очень заметны.

Из воспоминаний Погодина: «Низенький, худенький старичок с длинными, отстающими от висков поседелыми волосами, которые никогда не приглаживались, одетый небрежно… Из угла, прищуренными глазами, оглядывает все собрание. К нему подходит кто-то, заводит разговор.  Он отвечает отрывисто, сквозь зубы, смотрит рассеянно по сторонам, кажется, ему уже стало скучно. Подошедший сообщает новость, только что полученную. Слово за слово, что-то задело его за живое. Он оживляется, и потекла потоком речь, увлекательная, блистательная. Вот он роняет, сам того не замечая, несколько выражений, запечатленных особой силой ума, которые тут же послушаются соседями, передаются шепотом по всей гостиной, а завтра охотники спешат разнести их по знакомым, как дорогой гостинец: вот что сказал Тютчев на бале у княгини Н».

Его суждения о современной жизни были метки, остры, из них потом составили сборник: так называемую «Тютчевину». Но когда кто-то из его знакомых напомнил уже старому Тютчеву какие-то из его острот, тот не без горечи констатировал: «Вся жизнь ушла на остроты».

А чего бы он хотел? Какую судьбу выбрал бы, если мог? Может быть, великого политика? Бисмарка, Макиавелли? Политика был его страстью. Он ни дня не мог прожить без газет. Говорят, перед смертью, придя в себя после очередного удара, он спросил: «Какие последние политические новости»?  Мозг его интенсивно работал даже тогда, когда тело окончательно перестало ему подчиняться. Когда все считали, что Тютчев лежит в забытьи, доктор, вглядевшись в его лицо, воскликнул: «Он слушает, он думает!».

Дипломат, политик, чиновник, — таким его знали многие. Но еще — где-то между делом, он писал стихи, хотя не считал это занятие серьезным. Однажды — еще в Германии, случайно или намеренно он сжег в камине тетрадь стихов. Равнодушно сообщил об этом приятелю, сказав, что сначала пожалел, но потом вспомнил о гибели Александрийской библиотеки и решил, что его потеря незначительна. Тютчев всегда будет небрежен к своим стихам. Ни одно их издание  не предпринималось по его воле. Мало того, когда Тютчеву приносили готовые корректуры, ему было лень их читать. По утверждению Тютчева, он «дал согласие на издание своих стихов из чувства лени и безразличия», он оценивал свою книгу как «ненужное и весьма бесполезное занятие».

И современники не считали его замечательным поэтом, хотя Пушкин его печатал и весьма одобрял. Но впоследствии, если кто и брался писать о стихах Тютчева, то упоминал его в ряду совершенно не известных сегодня поэтов. Статья Некрасова, которая заново открыла Тютчева для публики, называлась «О второстепенных русских поэтах».

Его стихи, словно выливались сами, без участия поэта. Он записывал их на клочках бумаги. Так родилось, например, это:

Есть в осени первоначальной
Короткая, но дивная пора —
Весь день стоит как бы хрустальный,
И лучезарны вечера…
Где бодрый серп гулял и падал колос,
Теперь уж пусто все — простор везде, —
Лишь паутины тонкий волос
Блестит на праздной борозде.
Пустеет воздух, птиц не слышно боле,
Но далеко еще до первых зимних бурь —
И льется чистая и теплая лазурь
На отдыхающее поле.

Даже если бы Тютчев написал только «Лишь паутины тонкий волос блестит на праздной борозде», его уже нельзя было бы забыть, а сколько у него было таких строк… Да, картины природы у него великолепные, но Тютчев не просто автор пейзажной лирики.  Вот оно из самых известных стихотворений Тютчева «Весенняя гроза». Мы помним его со школы: «Люблю грозу в начале мая…» Но в школе не учат последнее четверостишье:

Ты скажешь: ветреная Геба,
Кормя Зевесова орла,
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила.

И милая картина природы уже видится как отголосок игр богов. В тютчевских стихах всегда так: пейзаж, а за ним — присутствие чего- то огромного иногда пугающего.

Песок сыпучий по колени…
Мы едем — поздно — меркнет день,
И сосен, по дороге, тени
Уже в одну слилися тень.
Черней и чаще бор глубокий —
Какие грустные места!
Ночь хмурая, как зверь стоокий,
Глядит из каждого куста!

Страшновато, но не от некоей угрозы, а от ощущения могучей таинственной силы.  Этот ночной мир будет постоянно притягивать поэта:

Не остывшая от зною,
Ночь июльская блистала…
И над тусклою землею
Небо, полное грозою,
Все в зарницах трепетало…
Словно тяжкие ресницы
Подымались над землею,
И сквозь беглые зарницы
Чьи-то грозные зеницы
Загоралися порою.

     Ночью нет привычных пейзажей, нет даже земли. Есть Мироздание.

Есть некий час, в ночи, всемирного молчанья,
И в оный час явлений и чудес
Живая колесница мирозданья
Открыто катится в святилище небес.

Наверное, это огромный груз: ощущать бескрайний космос и свою малость перед ним. Порой думаешь, что Тютчев так любил блеск света, потому что они отвлекали его от ночных видений. Ведь жить с этим — все равно, что держать на плечах небесный свод.

На мир таинственный духов,
Над этой бездной безымянной,
Покров наброшен златотканный
Высокой волею богов.
День — сей блистательный покров —
День, земнородных оживленье,
Души болящей исцеленье,
Друг человеков и богов!

Но меркнет день, настала ночь.jpg

Может, Тютчев и стихи писал, чтоб выразить эти ночные виденья, избавиться от них и жить, как ему хочется, по законам разума? Потому он и не любил к ним возвращаться, как к тяжелым воспоминаньям. А, возможно, потому не любил своих стихов, что понимал: выразить то, что ему открывалось, словами невозможно.

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, чем ты живешь?
Мысль изреченная есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи, —
Питайся ими — и молчи.
        Читая его стихи, можно предположить, что в своей тайной жизни он достиг неких духовных высот, позволивших ему ощутить огромность космоса, гармонию природы, неумение людей вписаться в этот мир.
Невозмутимый строй во всем,
Созвучье полное в природе,—
Лишь в нашей призрачной свободе
Разлад мы с нею сознаем.

        Этот мир природы, это огромное небо равнодушны к человеку, тогда на что ему надеяться, откуда брать силы? Тютчев будет искать веры, будет искать земной опоры.  Не отсюда ли его мысли об особой судьбе России? И его знаменитое:

Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать —
В Россию можно только верить.
   Любопытно, что, прожив более 20 лет в Европе, он вернулся оттуда законченным русофилом. Россия для Тютчева — носительница высшей правды.
Эти бедные селенья,
Эта скудная природа —
Край родной долготерпенья,
Край ты русского народа!
Не поймет и не заметит
Гордый взор иноплеменный
Что сквозит и тайно светит
В наготе твоей смиренной.
Удрученный ношей крестной,
Всю тебя, земля родная,
В рабском виде царь небесный
Исходил, благословляя.

Но все эти идеи о миссии России, о православии — это скорее для ума политика, дипломата. А чем питать сердце, такое одинокое в огромном космосе? Наверное, любовью. Не оттуда ли его огромная потребность быть любимым?  «Тебе, столь любящей и столь одинокой. Тебе, кому я, быть может, передал по наследству это ужасное свойств, не имеющее названия нарушающее всякое равновесие жизни, эту жажду любви» — писал на седьмом десятке поэт своей дочери Дарье. А вот строки, адресованные жене, Эрнестине Федоровне: «Когда я перестаю быть существом столь любимым, я превращаюсь в существо весьма жалкое». Наверное, его женщины любили его сильнее, чем он их. Впрочем, чем измеряется любовь? О любви Тютчева говорят его стихи.

В самом начале своей жизни в Мюнхене, он встретил прелестную девушку. Много лет судьба свела их снова. В баронессе  Крюднер он узнал Амалию из его юности. Так родились стихи, ставшие одним из самых известных русских романсов «Я встретил вас».

Тютчев Я встретил вас.jpg

А вот стихотворение, которое Эрнестина Федоровна Тютчева нашла после смерти мужа. Оно было вложено в альбом-гербарий в надежде, что она его увидит. Там была приписка: «Для Вас, чтобы прочесть наедине». Но вышло так, что незамеченным оно пролежало 24 года.

Тютчева Э.Ф..jpg

Сколько нежности в этих строках, а, между тем, они были написаны в первый год любви Тютчева к другой женщине, Елене Денисьевой. Эрнестина Федоровна уничтожила всю свою переписку, и мы никогда не узнаем, о чем думала эта европейская красавица, которая сама уговорила мужа вернуться в Россию, понимая, что так будет лучше для него, жила в глуши, каждый день выходила на дорогу, ожидая его. Он писал ей нежные письма, но она не могла не знать, что он любит другую.  А дальше будут 14 лет чувства, которому Тютчев не мог противиться, и при всей своей сдержанности, скрыть тоже не мог. Их обсуждали, осуждали, особенно ее, конечно. Елена Денисьева была подругой его дочерей по Смольному институту.

Денисьева Е..jpg

В этой любви изначально была какая-то боль. Оттого ли, что было мучительно жаль и жену, и возлюбленную? А может, было предчувствие потери. Денисьева умрет от чахотки. И Тютчев, всегда такой замкнутый, будет изливать свое горе всем, даже дочерям. И писать стихи. Осталось полтора десятка стихотворений, память об этой любви. Так называемые, стихи Денисьевского цикла.

Она сидела на полу
И груду писем разбирала,
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала.
Брала знакомые листы
И чудно так на них глядела,
Как души смотрят с высоты
На ими брошенное тело…
О, сколько жизни было тут,
Невозвратимо пережитой!
О, сколько горестных минут,
Любви и радости убитой!..
Стоял я молча в стороне
И пасть готов был на колени, —
И страшно грустно стало мне,
Как от присущей милой тени.

 

А это стихотворение было написано через год после смерти Елены Денисьевой, 4 августа 1864 года.

Вот бреду я вдоль большой дороги
В тихом свете гаснущего дня…
Тяжело мне, замирают ноги…
Друг мой милый, видишь ли меня?

Всё темней, темнее над землею –
Улетел последний отблеск дня…
Вот тот мир, где жили мы с тобою,
Ангел мой, ты видишь ли меня?

Завтра день молитвы и печали,
Завтра память рокового дня…
Ангел мой, где б души ни витали,
Ангел мой, ты видишь ли меня?

Прошло уже более 200 лет со дня рождения Тютчева. Все это время в мире живут его стихи. О них пишут, объясняют, интерпретируют, пытаясь разгадать тайну Тютчева. Но разве можно объяснить, почему те же слова, что произносим и мы с вами, но поставленные определенным образом, вдруг пронзают нас красотой, и мы видим мир по-новому. Тютчев и сам не знал, как это получается. Просто иногда в нем вызревали, рождались, расцветали стихи. Он их срывал и оставлял где-нибудь, мало заботясь об их будущем. И странно думать, что эти маленькие шедевры, перебирая которые всякий раз поражаешься их новизне и красоте — нечаянно рожденные и скоро позабытые дети. Но ведь писал поэт:

Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется, —
И нам сочувствие дается,
Как нам дается благодать…

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *