Махамбет Утемисов. Жизнь и стихи

Махамбет Утемисов (1803-1846) прожил всего 43 года,  но успел войти и в историю, и в литературу казахского народа. Он родился на территории современной Уральской области и происходил из влиятельной семьи. Де­д Кул­ма­ли и отец Утеми­с были хорошо известны в степи. Мы почти не знаем о жизни Махамбета до 1824 года, когда Жангир, хан Бокеевской орды приблизил его к себе. Но скоро Махамбет оказался в оппозиции.

Известно, что уже в 1829 году он был заключен в Калмыковскую крепость, откуда бежал через 2 года. С тех пор Махамбет встал в ряды противников Жангира рядом с Исатаем Таймановым. Они возглавят восстание казахов, которое началось в 1836 году, а после гибели Исатая в 1838 году до самой гибели Махамбет то продолжал попытки собрать людей на борьбу, то скрывался от людей Жангира. Все это время он сочинял стихи. Его песни-плачи (жоктау), толгау (стихи-размышления), песни- обращения к друзьям и врагам  вошли в золотой фонд казахской литературы. Ученый- писатель Е. Ковалевский писал о Махамбете: «Я понял его как натуру героического склада, подлинного патриота, страстно ищущей души и большого обаяния».

Содержание

  1. Время Махамбета — эпоха революций
  2. Хан Жангир и Махамбет
  3. Махамбет: стихи и битвы
  4. После смерти Исатая. Жизнь и стихи
  5. Смерть Махамбета

Время Махамбета — эпоха революций.

Сильная личность, талантливый поэт, он жил в бурное время, когда то в одной стране, то в другой вспыхивали революции. В 20-30-е годы 19 века они разгорались то в Италии, Испании. Французские революции следуют одна за другой. В 1921 году греки восстали против турецкого господства, а русские аристократы в  Петербурге вышли на Сенатскую площадь.

И в степной Азии, куда, казалось бы, вовсе не должны долетать отголоски европейских событий, одна за другой  поднимаются волны народного недовольства.

  • В 1822—1824 годах — восстание под предводительством батыра Жоламана Тленшиулы.
  • В 1824—1825 годах — восстание под руководством последнего хана Среднего Жуза Губайдуллы.
  • В 1826—1838 годах восстание под руководством султана Каиып-Гали Есимулы.

В 1836 году казахи выступят по призыву Исатая Тайманова, и не успеет это восстание захлебнуться, в крови, как в 1837 году, как хан Кенесары в 1837 году поднимет соплеменников, и аж до 1847 года в степи то здесь, то там будут вспыхивать очаги восстаний.

Это была эпоха поэтов, удивительно много писалось тогда стихов, очень много значили они для людей. Сколько мятежных душ было воспитано на стихах Байрона, английского лорда, который погиб, отправившись сражаться за свободу Греции.  А вольные стихи Пушкина, Лермонтова переписанные от руки, распространялись по всей России. И не зря боялись власти этих поэтов-романтиков: те настроения протеста, что носились в воздухе, та неясная атмосфера надвигающейся грозы, в стихотворных строках делались зримыми, реальными, они становились боевым кличем, программой действия.

Сегодняшний прагматик может только дивиться: что английскому лорду Байрону до греков? Чем декабристам, самым родовитым русским аристократам не нравилась монархия? Или почему  степному аристократу Махамбету Утемисову разонравился хан Жангир?  

 Отец Махамбета Утемис принадлежал к ближайшему окружению хана Бокеевской орды Считают, что Махамбет получил хорошее мусульманское образование.  А еще в 16 лет он был признан лучшим акыном рода Берш. Очевидно, отец поспособствовал тому, чтоб сына призвали ко двору хана. С 1824 года молодой человек стал воспитателем ханского сына, оставив свой аул, где остались братья, сестры, нареченная невеста.

Пока Махамбет служил у хана, его семью опекал  Исатай Тайманов. Так что их пути пересеклись давно. Исатай был старше, он родился в 1791 году, в 21 год Бокей, первый хан Бокеевской орды назначил его старшиной жаикова отделения рода берш, того самого, к которому принадлежала и семья Махамбета. У поэта есть строки:

Сердце рвется — и голос мой
Уж готов зазвенеть струной.
Наши предки Берыш звались, —

Махамбет будет кочевать с ханом, лишь изредка наезжая на родину. Но образ родных мест будет одним из важных для поэта. Он нередко будет писать о Нарыне, земле в Западном Казахстане.

                      Нарын

Весь в холмах мой Нарын родной;
Быстрый конь дали степной
Обежать не сможет — падет…
И фазан свой шумный полет
За день целый не кончит над ней.
Там, мужи свободной земли,
Мы баранам счет не вели,
Там кокпек и шитыр густой
Сотни наров рождали нам:
Верблюжонок тощий, больной,
Что не мог подняться с земли,
Как атан, ходил по пескам;
А ягненок косматый там,
Сильным став, примыкал к стадам.
Балдырган толще наших рук,
Словно сердце, большой баттаук,
Не найдем мы в стране другой!
Это — рок. Я забыл покой…   ( пер. А. Никольской)

Примечание: кокпек- лебеда. Балдырган — дягиль, баттаук- тоже трава.

Хан Жангир и Махамбет

Жангир был так очарован стихами молодого поэта, что провозгласил его лучшим акыном Младшего жуза. Это было на торжествах по случаю вступления Джангира на ханский престол. Он заявил, что Махамбет — его друг, подарил ему коня и золотой халат.

Немного о самом хане. Историки говорят, что Жангир был не так и плох. Он хорошо понимал необходимость просвещения. Именно он первым открыл в Букеевской орде, в междуречье Волги и Урала первую светскую школу,  фельдшерский пункт, первую аптеку. По его повелению стали садить сады и разводить овощи. Его дети учились в лучших учебных заведениях России, служили в русской армии. Губайдулла Жангиров был генералом, участником крымской войны. До сих пор в Ялте стоит дом, которые местные жители называют «дачей Чингисхана», это дом Губайдуллы. Жангир рано понял, что время кочевой цивилизации уходит, надо перестраиваться.

Ни один праздник Жангира не обходился без Махамбета. И из соседних жузов, и из Хивы, Бухары приезжали послушать его. Писал ли он традиционные для поэтов песни, воспевающие ханов? Если и да, то они до нас не дошли. Впрочем, возможно цивилизованный Жангар и не требовал этого: его устраивало, что его поэт не походил на других.

От песен Махамбета исходила какая-то мощная энергия, они словно наэлектризовывали слушателей. И была какая-то особая прелесть в том, чтобы, лежа на шелковых подушках, слушать песни о суровом пути воина, настоящего мужчины.

Кто не стер стременами ноги,
Кто не слился с копьем на коне,
Кто не все еще вызнал дороги
И потник не изъездил вконец,
Кто так долго не жил у родного порога,
Чтоб его не узнали ни мать, ни отец,
Кто не знал день и ночь непокоя,
Кто не бредил едой и водой,
Кто не спал, расстеливши в степи
Лишь потник под собою,
С Полярной звездой, —
Тот еще не мужчина,
Не воин, тот еще не герой.

6 лет Махамбет будет придворным поэтом, воспитателем сына Джангира, сойдется с русскими офицерами, будет свободно говорить по-русски, по-татарски. Все закончилось довольно резко: любимец хана, аристократ вдруг бросил своего воспитанника, не вернулся к ханскому двору. И теперь его стихи стали звучать как проклятье бесчеловечному хану, а тот, в свою очередь, назовет его негодяем.

Ты разве хан, что богом дан?
Да лютый волк ты —
Вот кто!
Твой злобный взгляд —
Змеиный яд.
Там плач и стон.
Где ты с хвостом,
Хан — скорпион.
Позорной смертью кончишь ты,
Задушит черный албасты,
Или продажные друзья
Башку дубинкой раскроят…

Какая кошка пробежала между ними? Об этом можно только гадать. Версий много. Ходило много разговоров —  от якобы существовавшем романе Махамбета с любимой женой хана Фатимой — до внезапного прозрения поэта, вдруг увидевшего, какое подлое окружение у Джангира и как страдает народ.

Говорили еще, что это Исатай, которого Махамбет всегда уважал, бросил ему упрек, что он живет в роскоши, пока народ голодает. С властями у Исатая отношения были сложные. Бокей его уважал, а вот с его братом они враждовали. С Жангиром поначалу у Исатая разногласий не было, но когда тот в 1833 году  поставил своего тестя Караулкожу, известного своей жестокостью и жадностью на высокий пост, Исатай резко выступил против этой кандидатуры.

Конечно, окружение Джангира, как и любого хана, не отличалось нравственностью. Опять же, для евразийской роскоши, приобщения к благам цивилизации хану нужны были деньги. Этот дом на берегу Каспия, эти праздники и охоты… А источником средство на эту роскошь был, естественно, народ. Хан и султаны не только увеличили поборы, не только несколько раз в году обирали и объедали аулы, но ввели собственность на землю, чего отродясь не было у казахов. И, захватив лучшие пастбища, астраханские луга, за большую плату сдавали их казахским родам. Об этом пишет Махамбет:

             Мы в тисках
Гордо ступает сары-атан,
Плавно идет он по склонам гор.
Нам же, друзья, укорочен шаг
Земли, где жили мы с давних пор, —
Спорь, если хочешь, — присвоил хан
У степняка прихотливый нрав:
Воду не всякую пьет кулан;
Конь, ездока не знавший руки,
Клонит колени, к травам припав.
Так же свободно доселе жил
Вольный народ — и попал в тиски.
Не удивляйся: так бог судил. ( пер. А. Никольской)

Махамбет:  стихи и борьба

 Такой поэт, как Махамбет и не мог бы долго жить  в покое и комфорте. Как и любого поэта, его по жизни вели не столько идеи, сколько песни. Настал момент, когда стремительный ритм стихов вырвал поэта из сытой, благополучной жизни он понял, что-то была клетка, а теперь он на воле. Степь, свобода, пьянящие запахи —  именно для такой жизни, свободной, полной опасностей, он создан.

Радость джигита — конь,
Острая ярость — меч.
Все отнимает смерть-
Высший для всех закон.
Кто вместе с героем пал,
Тот ничего не терял.
Цветок украшает мир,
Но жизнь у цветка — лишь миг.

Махамбету повезло: он родился в эпоху героев. Его песни были нужны, их подхватила степь, где уже слышались раскаты восстаний.

Не печальтесь, друзья мои!

Хан стал злее. Родины, стад
Он лишил тебя, азамат!
Но коль с кличем бросимся в бой,
Тело крепкой покрыв броней,
Вражьей кровью омыв булат, —
Мы посмотрим, кто победит!
Не печальтесь, мои друзья! (пер. А. Никольской)

Исатай Тайманов на сходе выступил против хана. И Махамбет, еще, возможно, не думавший о борьбе, но уже наслаждавшийся свободой, примыкает к Исатаю, они вместе носятся по степи, протестуют против поборов. Обличают самого злого вора, ханского тестя Караул-ходжу Бабаджанова.

Перед Махамбетом открывается новый мир, которой ему нравится, Ему нравятся люди, с которыми его сводит судьба — простые, мужественные казахи —  сколько в них достоинства!

…И человек…
Порой такого встретишь-
Ни в грош его паршивая душа, —
Хотя отцы и славились нередко.
И вдруг:
Такой хороший от плохого!
Не веришь даже собственным ушам, услышав имя предка.

Жангир сам вырастил себе врагов. Он посчитал, что надо припугнуть мятежных старшин — Исатая и Махамбета. Тактика обычная для всех времен: ложный навет, им приписывают убийство пастуха, пытаются арестовать, надеясь запрятать их за решетку. Вот тогда вокруг них начинают формироваться отряды. Опасаясь мятежа, Жангир обращается к русским властям, но чем сильнее народ чувствует давление, тем больше мятежников собирается под знамена Исатая и Махамбета. В степи трудно добиться единства, но перед общей опасностью забывают о делении на роды.

Камнями крутыми усыпаны горы,
Слезами густыми усыпано горе.
Но если орда многолюдна,
И горы — не горы,
И горе — не горе.
Стрелу потеряешь — не трудно,
Если орда многолюдна

Очень разные переводы Махамбет в большей или меньшей мере передают стремительный ритм его стихов, словно несется табун лошадей, словно всадник мчится в последнюю битву. Не было прежде таких песен у казахов. Печально и неторопливо вели повествование поэты. А здесь темп, ритм, пьянящий воздух свободы.

Веселее, друзья. Э-ге-гей!
По себе выбирайте коней
Конь, которого ты оседлал,
Донесет ли до цели твоей?
Веселее, друзья, о-ля-ля!
Вы еще не отвыкли стрелять?
Стрелы в перьях стервятника снова
Ураганом врагу посылать?
Или станете в трудное время
Честь и совесть свою усыплять?
При подходе врага боязливо
Всех соседей своих созывать?
Пусть сейчас одиноко коню
И герой обездолен в бою…
Лишь Аллаху известно, что будет.
Не печальтесь, друзья- улюлю!

Махамбет сочиняет не только  стихи, призывающие к борьбе, но и стихи-размышления. Для чего живет человек, народ?

Какой в этом прок?

Сына в доме взлелеял ты,
Как яйцо свой хранит желток, —
Но коль он копья не возьмет
И, как прадед, как дед, как ты,
На врага не пойдет в поход,
То какой в этом сыне прок?
Пусть богат и велик народ,
Но коль славный герой в пути,
Воротясь из безлюдных стран,
Где живет лишь дикий кулан,
Ни участия, ни забот
У своих не сможет найти
Хоть на малый ночлега срок,
То какой в том народе прок?
Если хан не стыдится зла
И на пышном троне жесток,
И творит лихие дела,
То какой в этом хане прок? ( пер. А. Никольской)

Собирались ли Исатай с Махамбетом поднимать восстание? Похоже, они долго надеялись договориться с Джангиром и даже, осадив его крепость, тянули со штурмом. Предполагали, что аулы, собравшиеся вокруг, просто намеревались откочевать за Урал, но против них ударили пушки. Они были простодушны, противник — вероломен. Пока Исатай с Махамбетом ждали переговоров, войска жгли их аулы и убивали родственников. Батыры сражались мужественно. Но в июле 1838 года погибнет Исатай,  восстание было обезглавлено.

  Махамбет после смерти Исатая. 

Смерть Исатая  стала огромной потерей для Махамбета, он будет постоянно вспоминать друга. В поэме «Предсмертные слова Исатая» он пишет:

Был Исатай опорой моей,
Старший мой брат, мой верный оплот.
Ханы не знали врага страшней,
Лучше вождя не видал народ.
Мы налетели с ним на орду,
Ханскому смерть мы несли гнезду,
Но пожалел их ханский аллах:
Дело героя распалось в прах.
Мне ли бояться ханских сынков?
Я запою, если скажешь: “Спой!”
Горе народное в песне той.
Мой Исатай пять лет воевал,
Хан перед ним пять лет трепетал…
Лишь от тулпара родится тулпар!
Где среди нас чудесный Чубар?
Разве придет второй Исатай
Головы вражьи со шлемом сечь
И обагрять свой булатный меч
Кровью врага, горячей, как жар? ( пер. А. Никольской)

Поэту придется скрываться. Самое трудное — остаться героем, когда надежд почти нет. Махамбет им остался. В его стихах уже не будет радости, в них будет много боли, но поэт не сломался. Он будет уходить то в Хиву, то в зауральские степи, собирать новые отряды. Еще 8 лет Махамбет будет тревожить своим присутствием хана. А в степи будут звучать все новые его песни. Они будут печальны, но это печаль сильного человека.

Мечты, как горные вершины,
Не покорялись — пережил.
С бечевки соколы срывались
И улетали — пережил.
Я пережил жару и стужу.
Озера превращались в лужи.
Вместо дубов торчали пики —
Бывали дни еще похуже —
Все пережил.
Но мог всегда я
В нелегком деле дать совет.
А после смерти Исатая
Не нахожу в себе ответ…
Как пережить, когда слов нет?!

Как в сильный ветер соколица,
Когда качается гнездо,
Над ним с тревогою кружится
И потерять птенцов боится,
И сил нет справиться с бедой, —
Так я кружу в горах маралом,
Где ни дороги, ни тропы…
Иду один по острым скалам,
Покуда хватит мне копыт.

Ни тяготы пути, ни опасности не пугают воина. Вступив на этот путь, он будет идти по нему до конца, и лишь одно будет заставлять его страдать — одиночество. Ему всегда будет не хватать Исатая. И не только потому, что их связывало общее дело. Махамбету пришлось пережить не только смерть друга, но и конец эпохи героев. Не было рядом людей, равных Махамбету. Напрасно он искал второго.

Где второй?
Немало ястребов я видел,
Что нападали даже на гусей
В моей груди торчит стрела обиды-
Я одинок,
И нет друзей,
Джигитов тех,
С кем мог бы снова
Я у врагов отнять
Жену, детей, очаг…
Где мне найти второго
С такой же тяжестью в очах,
Узнать бы. Облетев весь свет:
Кто так грустит, как Махамбет.

Любопытно, что в середине 70-х годов самым известным советским поэтам — Олжасу Сулейменову и Андрею Вознесенскому оказалась близкой поэзия Махамбета. Сначала ими увлекся Сулейменов, он убедит Вознесенского, что только он сможет перевести поэта- воина на русский язык. Переводов тот не сделал, зато появился цикл «Стрела в стене», где одно из стихотворений перекликается с только что прозвучавшими стихами:

Песнь акына

Не славы и не коровы,
не тяжкой короны земной —
пошли мне, Господь, второго, —
что вытянул петь со мной!

Прошу не любви ворованной,
не милостей на денек —
пошли мне, Господь, второго, —
чтоб не был так одинок.

Чтоб было с кем пасоваться,
аукаться через степь,
для сердца, не для оваций,
на два голоса спеть!

Чтоб кто-нибудь меня понял,
не часто, ну, хоть разок,
из раненых губ моих поднял
царапнутый пулей рожок.

И пусть мой напарник певчий,
забыв, что мы сила вдвоем,
меня, побледнев от соперничества,
прирежет за общим столом.

Прости ему. Пусть до гроба
Одиночеством окружен.
Пошли ему, Бог, второго —
такого, как я и как он.

С Махамбетом, даже одиноким воином, будут пытаться договориться. Султан Баймагамбет будет предлагать ему жизнь и свободу в обмен на покорность. Мы не узнаем, пугал ли султан или подкупал поэта, но есть ответ, стихотворение «Слово, сказанное султану Баймагамбету». Там есть такие слова:

Ты знаешь, ведь я — соколиной породы
Меня ты опасно не зли.
Высоко сидишь ты, такыр, над народом,
Но на земле, а не выше земли!
Лишь бог. Но не ты мои слезы увидит,
Победно газами сверкать погода.
Я не прощаю обиды.
Сойдемся один на один.

Однажды Махамбета арестовали, судили и даже приговорили к смерти, но в ходе суда выяснилось, что отряды Махамбета и Исатая никогда не применяли насилия к солдатам и казахам, которые попадали в плен, что Исатай и Махамбет освобождали русских солдат после боя.

Смерть Махамбета

Власти долго не знали, что делать с Махамбетом, опасаясь, что его казнь может вызвать беспорядки среди казахов. Но пока думали, Махамбету удалось скрыться. Это было в 1841 году. Еще 5 лет за ним будут следить, пытаться его образумить, а потом был отдан приказ — покончить с Махамбетом

Тогда по степи прошел слух, что к Махамбету направляется делегация для переговоров. Гости для казаха — святое. Пришло 20 человек. Они сказали: забудем вражду, хан Жангир умер, султаны прощают тебя. Махамбет пригласил гостей в юрту. Нападения он не ожидал. А когда увидел, что гости замышляют убийство, было поздно. Он боролся, но силы были не равны, а когда он упал, обливаясь кровью, ему отрезали саблей голову.

Утром 4 ноября 1846 года в шатер Баймагамбета вошли три человека. Они несли поднос, покрытый красным бархатом. На подносе Баймагамбет увидел голову своего врага. Говорят, после убийства Махамбета Баймагамбет побывал в Петербурге. Царь обласкал его, возвел в генералы. Но султан не вернулся домой. Джигиты утопили его в реке в тех местах, где Махамбет и Исатай одержали свою первую победу.

Рассуждая о добре и зле, мы часто думаем, что зло сильнее, вот и в этот раз оно победило, герои погибли. Но чаще всего те, кто делает зло, просчитывают свою жизнь только на один шаг. Да, Баймагамбет убил Махамбета, но это не принесло ему ни счастья, ни славы. То есть слава досталась. Но какая? А Махамбет умер как герой и помнится, как герой.

Какой мне прок от сожаленья?
Что плач по прежним временам?
Я из соратников последний
Со смертью драться должен сам.

И вслед ему уже поэт ХХ века Вознесенский пишет:

Кто врет, что мы переродились
И стадом плетемся, поганым, покорным, покойным?
По коням, по коням, по коням…
Порублены кони мои. Порезали лучших под корень…
И все же — по коням!
Мы мертвых коней оседлаем,
И мстительным свиснем походом
По годам, по годам, по годам!

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *